ПАВЕЛ. Да ты напряжена вся... И сутулишься... Расслабься!

ЕКАТЕРИНА. Ты тоже сидишь! Точно кол осиновый проглотил как Войцех Ярузельский.

ПАВЕЛ. Да не могу я расслабиться, когда целая толпа стоит и пялится... Сколько их?

ЕКАТЕРИНА. Только не надо считать! Я тебя прошу, Павел! Нас же предупредили, чтобы мы не обращали внимания!

ПАВЕЛ. Мы-то на них не обращаем... Еще бы они на нас не обращали... Совсем бы здорово было... Ладно бы показывали чего, а то ведь просто диван этот , люди сидят, что интересного?

ЕКАТЕРИНА. Ну ты бы сам, что, мимо прошел, если бы увидел такое?

ПАВЕЛ. Не знаю, может, остановился бы, посмотрел, да и дальше пошел... Всякое ведь бывает! Чего глазеть?

ЕКАТЕРИНА. Им ведь просто скучно, наверно, вот и пришли...

ПАВЕЛ. А что им делать-то еще? Театров в городе мало раз-два, и обчелся! А тут и в театр ходить не надо, билет покупать, стой себе и смотри бесплатно хоть целый день... Благодать!

ЕКАТЕРИНА. Зачем они это придумали, фирма-то эта? Ладно бы где, но здесь, в этой дыре?

ПАВЕЛ. Для рекламных целей все! Мебель эту не берут ихнюю, - кому она здесь по карману? - вот и придумали.

ЕКАТЕРИНА. Ладно хоть будет гарнитур этот спальный. В зале его поставим. В спаленке нашей он не поместится... Представляешь, итальянский! Дорогой безумно! Пять тысяч! Нам бы его в жизни не купить! А так получим! Здорово, да? Такой конкурс выдержали! Сухоплюева, идиотка эта, тоже кандидатуру свою подавала с мушкой, я тебе говорила? Кандидадуру! Представляешь, наглость какая? Ни рожи, ни кожи, а все равно с самомнением!

ПАВЕЛ. Тише ты! Люди же видят! Забыла, что ли, совсем?

ЕКАТЕРИНА. Да ну их! Стоят, пялятся! Я вообще внимания на них обращать не буду! Пусть себе стоят! Мне-то что? Умирать теперь, что ли, за этим стеклом? Пятнадцать дней быстро пройдут... Не успеешь оглянуться, а уже выходить... Я вот только о чем беспокоюсь? Я же тебе не сказала... У меня же не сегодня-завтра месячные начаться должны?! Как я буду?